dvzhuk (dvzhuk) wrote,
dvzhuk
dvzhuk

О фильме «Великий гражданин» — статья 1939 года

В ответ на пост уважаемого sirjones о фильме «Великий гражданин» возникла мысль выложить старую статью о фильме, опубликованную ленинградским журналом «Искусство и жизнь» в 1939 году.

Читайте, наслаждайтесь.

Н. КОВАРСКИЙ
ВЕЛИКИЙ ГРАЖДАНИН
1

37.74 КБ
Великий гражданин
Н. Боголюбов (Шахов)
В последний день своей жизни он с утра поехал в детдом, потом на леса нового жилмассива, потом на Каналстрой, к своему ученику Семену Колесникову, договориться о дне открытия канала — грандиозного сооружения, которым гордился весь край, потом на завод «Красный металлист», потом в Дом культуры — делать доклад на слете ударников. Зритель увидал его в этот день в ту минуту, когда он вошел в просторное фойе Дома культуры. Он остановился у буфетной стойки, где Колесников, Дубок и Кац пили пиво, и чокнулся с ними по поводу предстоящего открытия канала; как бы невзначай бросил несколько фраз, каждая из которых принята была ими как собственное обязательство, потому что они уже не первый год знали Шахова, вырастившего и воспитавшего их, и знали, что слово его — закон, даже когда оно говорится невзначай, мимоходом, полушутливо.

В фойе его остановила группа работниц, напомнивших, что он обещал им подарить яхту, и пригласивших его на физкультурные соревнования. Потом он поздоровался со знакомым председателем колхоза и начал укорять его за то, что колхоз его — самый богатый колхоз в крае — отказался строить избу-читальню. И очень образовался, узнав, что колхоз строит двухэтажный каменный клуб и, следовательно, в избе-читальне нет никакой надобности. Здесь же встретил он старика-садовода и сообщил ему, что нужно начинать работу по увеличению площади садов в крае, попросил его зайти к нему в крайком — поговорить об этом. И назначил день и час разговора.

Зал уже пустел. Все торопились занять места в аудитории и уходили из фойе. К нему подошла Надя Колесникова, недавно назначенная директором «Красного металлиста». Шутя и вместе серьезно она призналась, что ей очень трудно руководить огромным предприятием, и потребовала большого разговора с Шаховым. Улыбаясь, он шепнул ей на ухо, прося никому не рассказывать, что ему тоже очень трудно. Посмотрел на часы и заторопился на сцену.

Последним, кого он встретил, был директор спичечной фабрики, который сообщил ему, что в тресте очень хвалили продукцию фабрики и даже выдали премию. Шахов поздравил его, угостил папиросой, дал коробку спичек. Директор исчиркал несколько штук, а Шахов спросил — не его ли это продукция. И когда тот признался, что именно на его фабрике делались эти спички, Шахов, расхохотавшись, добавил: «я для тебя пятый день эти спички в кармане ношу».

Больше ему никто не встретился, он пошел к маленькой двери на сцену. Аппарат побежал к двери, как бы стремясь предупредить, остановить Шахова, предотвратить убийство. Но было уже поздно. Медленно опустилась ручка двери, и через секунду раздался выстрел. Мелькнуло искаженное болью и ужасом лицо Нади Келесниковой, а затем на экране возникла надпись, сообщающая, что Петр Михайлович Шахов — убит.

Ни в мировой, ни в советской кинематографии я не знаю сцены такой высокой и патетической напряженности, такого глубокого драматизма, как эта сцена прохода Шахова через фойе Дома культуры. Она длится всего несколько минут, но в ней, как в малом мире, отражен весь большой мир жизни Шахова, его необычайная жизнерадостность, его заинтересованность всем, что происходит в огромном крае, которым он призван руководить, его человеческая яркость и чистота, его огромный моральный авторитет, его бесконечная любовь к творцам и преобразователям жизни — людям, чья талантливость радует и восхищает его.

Характерные черты большевика — руководителя и вдохновителя масс на борьбу за блестящие победы социалистического строительства, политического деятеля ленинского типа — показаны в образе Шахова с такой яркостью, глубиной и полнотой, которая дает нам право говорить об этом фильме как об одном из наиболее выдающихся и принципиальных явлений социалистического искусства.

Шахов показан разносторонне и разнообразно, в самые различные моменты его кипучей деятельности: на Каналстрое, у себя в кабинете секретаря крайкома, на заседании бюро крайкома, на собрании партийной организации завода «Красный металлист», на совещании ударников, в беседах с друзьями. Но если бы этой разнородностью и разнообразием ограничивались принципы работы сценаристов и режиссера над образом Шахова, перед зрителем проходили бы только внешние обстоятельства жизни Шахова, только характерные условия, в которых формируется и развивается образ, но — не сам характер.

Между тем, в каком бы эпизоде зритель ни видел Шахова, зрителю всегда кажется, вернее — он уверен в том, что знает самые сокровенные мысли Шахова так, как знают мысли давным давно знакомого и близкого человека. Эрмлер делает зрителя не только свидетелем деятельности Шахова, — он превращает его в соглядатая, которому раскрыто каждое душевное движение, каждая мысль и сам процесс мышления героя. В этом фильме он, наконец, полностью решил ту задачу, которую неизменно ставил перед собой во всех своих работах — как в немых, так и в звуковых картинах: он нашел такие пути в драматургии, в построении характера в мизансценах, в способах съемки и монтажа, которые дают ему возможность раскрыть душевную жизнь героя, всю глубину его психологии. Задача эта считалась разрешимой только средствами литературы, только прямой речью от автора, который анализирует переживания героя, описывает их со всеми деталями, раскрывает всю «диалектику душевной жизни».

Основные признаки и свойства большевика вовсе не ограничиваются тем, что он является обладателем партийного билета и разделяет взгляды, изложенные в программе партии. Это определенный тип человека, определенный характер. Существенные черты этого характера были указаны тов. Сталиным в речи на собрании избирателей Сталинского округа Москвы. Эти основные черты характера большевика, эти признаки его психологии как бы отражают основные и наиболее характерные черты всей политики большевистской партии на многолетнем ее пути, приведшем к победе пролетарской революции на одной шестой части мира.

Этот именно определенный характер и определенную психологию, этот особый тип человека и стремились показать сценаристы и режиссер в образе Шахова. Каждое слово, которое он говорит на слете ударников, на собрании бюро крайкома, на собрании партийной организации завода «Красный металлист» — это не только речь на ту или иную политическую тему, не только декларация принципов я убеждений Шахова, это — существенная черта его собственней психологии, его характера, его поведения. Личность не растворена здесь в принципе, но сам принцип превращен в закон ее поведения и психологии.

Когда Шахов говорит о том, что «самокритика — это основное моральное качество советского человека», то это не просто истина, которую высказывает один из героев фильма, не просто убеждение Шахова, не просто политический тезис, развиваемый в речи героя, это и существенная черта его собственного образа.

Для него самокритическая проверка каждой собственной мысли — не только высокий моральный закон, но и то обязательное требование, которое стало как бы органической чертой его храктера.

«Для нас, большевиков, самокритика, — говорит он Авдееву, — это основное моральное качество советского человека. На это не откликаются, это внутренняя потребность гражданина преодолеть все плохое и в других и в себе. И для этого, прежде всего, нужна смелость. А вы, уж извините меня, вы использовали самокритику по принципу — я сам себя ударю легче, чем меня ударит другой».

В первой серии, когда для него выясняется подлинное лицо карташовской группки, накануне решающих боев с этой группкой он говорят друзьям:

«Я сегодня, товарищи, себя с пристрастием допрашивал. Думал, может быть, мы неправы? Правы! Готов перед любым трибуналом предстать — правы! А раз правы, нужно итти до конца».

Эта проверка «с пристрастием» придает Шахову настоящую уверенность и силу в борьбе. Вот почему, когда во второй серии он предлагает Авдееву подать заявление об уходе и тот неожиданно даже не возражает, поведение его кажется Шахову непонятным и подозрительным.

«Если вы не согласны, — говорит он ему, — деритесь, но не уходите с обидой. Докажите, что мы неправы. Ведь у нас только моральные, так сказать, соображения».

Если Авдеев даже и не пытается драться и оспаривать предложение уйти с завода, значит, он действительно неправ, значит в выступлении Авдеева против Дубка им руководили какие-то нечистые цели. Шахов напряженно думает и пытается решить эту задачу и правильно решает ее, сняв Авдеева и назначив директором завода Надю Колесникову. И события трижды подтверждают его правоту, потому что Авдеев, действительно, оказывается прохвостом и вредителем. Чутье Шахова его не обмануло, высокая мораль, с точки зрения которой он осудил Авдеева, позволила ему разглядеть в этом человеке те пакостные и грязные намерения, которые он тщательно скрывал от Шахова.

2

33.35 КБ
Великий гражданин“, 2-я серия. Кадр из фильма
Очень часто у нас и в кино и в литературе герой как бы ведет две роли одновременно — общественную и личную. Его политическая роль развивает идейный замысел фильма, его личная роль, личная тема существует для того, чтобы придать герою необходимую «живость» и убедительность. Можно было бы составить целый список различных приемов «оживления» героя, которые применяются в наших фильмах.

Эрмлер категорически отказался от этого своеобразного дуализма. Живость, яркость и убедительность достигаются не боковыми мотивами, но той глубиной в психологической разработке характера, которая является одним из самых крупных художественных достоинств фильма. Идеология героя и его политическая роль оказались в этом фильме как бы продолженными в психологию, психологически развитыми и конкретизованными. Идеологические и политические черты героя стали его личными чертами, свойствами его человеческой природы.

Это подтверждается не только приведенным мною примером из эпизода разговора Шахова с Авдеевым, это подтверждается решительно каждым эпизодом, будь то речь на слете ударников, эпизод разоблачения Земцова или эпизод заседания бюро крайкома после диверсии на Каналстрое.

Этот принцип работы над характером героя потребовал от драматургов Блеймана и Большинцова и от режиссера Эрмлера создания особых принципов развития драмы, которые позволили бы сосредоточить действие вокруг целого ряда политических и идеологических проблем, не только названных в репликах героев, но являющихся основой действия и отношений между персонажами. Новая волна социалистического соревнования и ударничества, которая возникает на заводе «Красный металлист» и в которой зритель без труда узнает предвестие стахановского движения, — непосредственно в действии фильма не показана. Она показана только в своих отражениях, в истории Дубка, в истории борьбы с Авдеевым, стремящимся сорвать и ликвидировать движение, она показана — и это самое главное — в том, как осмысляет и воспринимает Шахов факты борьбы за огромное повышение производительности труда на «Красном металлисте», как он приходит к выводу об огромном политическом значении этих фактов. Иначе говоря, факты, случившиеся на заводе «Красный металлист», показаны как крупная политическая проблема, которую предстоит решить Шахову и которую он решает с политической и государственной мудростью, свойственной только руководителям большевистской партии.

Так возникает и развивается образ Шахова, — образ политического деятеля ленинского типа, образ, в котором зритель узнает знакомые, близкие и бесконечно дорогие ему черты Кирова. Образ, в котором свойства, обязательные для всякого подлинного большевика: преданность партии и народу, священная ненависть к врагам, высокий оптимизм человека, которому поручено будущее человечества, моральная чистота — осмыслены как органические черты, как признаки характера особой породы людей, особого типа человека, называемого большевиком. Это — тема гуманистическая в самом подлинном и широком смысле этого слова. Это — тема о том лучшем человеке, о том новом человеке, которого воспитала и вырастила многовековая история борьбы угнетенного человечества за право на труд и на жизнь.

3

39.28 КБ
Великий гражданин“, 2-я серия. Кадр из фильма
Конфликт, на котором построен сюжет фильма «Великий гражданин», — один из наиболее драматических конфликтов нашей современности. Это — конфликт между представителями лучшего, наиболее благородного и высокого в человеческом роде с подонками человечества, отребьем, отвергнутым историей. Буржуазия всегда воспитывала в своих политических деятелях самые низкие черты — умение лгать, двурушничать, продаваться, клеветать. Но цинизм буржуазного политического дельца, карьериста, наемного убийцы выступает уже в своей предельной обнаженности в деятельности и характерах тех, кто был подослан буржуазией в ряды рабочего класса и его партии для того, чтобы разложить их изнутри, для того, чтобы сорвать великое дело строительства социализма и помочь армиям буржуазии поработить народ, который впервые в истории сбросил узы капиталистического рабства.

На процессе «правотроцкистского блока» прокурор, тов. Вышинский, цитировал в своей речи показания Ягоды, который признался, что он «никогда не был большевиком». Большевиком в подлинном смысле этого слова не были ни он, ни другие подсудимые по этому и предшествующим процессам. Они всегда лгали, клеветали, двурушничали, стремясь осуществить те гнусные цели, которые они должны были осуществить как прямые агенты контрреволюционной буржуазии.

Они не были большевиками ни по своему политическому поведению, ни по своим взглядам (если только были у них какие-нибудь взгляды), ни по характеру. Они могли только лгать, мимикрировать, более или менее успешно подражать тем, кто по складу ума, мысли, чувства был им глубоко враждебен.

У нас есть ряд пьес и сценариев на тему о борьбе партии с контрреволюционным охвостьем, троцкистскими, зиновьевскими, бухаринскими бандитами. Но все эти пьесы построены в большинстве своем только на каком-либо случае разоблачения шпионской, вредительской диверсионной работы участников различных контрреволюционных групп. Весь смысл этих произведений сосредоточен в фабуле, в интриге. Характеры врагов народа разработаны как обычные мелодраматические характеры злодеев. А так как зритель и из специальных брошюр о коварных приемах иностранных разведок и из отчетов о процессах знает гораздо большее число разного рода случаев, нежели могут вместить авторы в пьесу, то, в конце концов, подобного рода произведения кажутся ему всегда малосодержательными, чрезвычайно эмпиричными, подчас просто малохудожественными. И в этом он не ошибается.

Драматурги и режиссер, создавшие фильм «Великий гражданин», как будто нарочно обходят те возможности, на которых очень легко было бы построить напряженную фабулу, интригу фильма. История первого покушения на Шахова не рассказана вовсе, то же самое относится и к истории организованной Сизовым диверсии на Каналстрое и т. д. Все их внимание обращено было на работу над характерами, ибо они справедливо полагали, что показав подлинное лицо врага, его полную обреченность, его внутреннюю пустоту и ничтожество, сорвав с него маску, они достигнут той глубины и конкретности обобщения, которая является обязательным требованием искусства и которая обогащает зрителя, помогает ему понять и правильно осмыслить целый ряд событий, вооружает его бдительностью в неизмеримо большей степени, нежели пьесы, представляющие собой переложенную в посредственные диалоги брошюру о «коварных методах».

Глубина и конкретность в разработке характеров Карташова и Боровского, Брянцева и Земцова достигается тем, что основные признаки политической тактики всякого рода антиленинских групп и группочек, боровшихся против партии в недрах партии до революции и первые годы после Октября, а впоследствии дошедших до шпионажа и вредительства, превращены в типичные черты характеров персонажей. А Ленин, и Сталин неоднократно указывали, что характерными чертами троцкизма являются авантюризм и истерика в политике. Именно эти черты и являются характерными чертами образов Боровского и Карташова. Любовь к фразе, позерство, склонность при первой же трудности впадать в панику, истерическое легкомыслие Карташова; карьеризм, сумасшедшее честолюбие и властолюбие Боровского — разве все это не типичные черты для целого ряда представителей всякого рода антисоветских блоков и центров, фигурировавших на недавних процессах?

Но особенно ясной становится природа этих персонажей, их ничтожество, пустота, внутренняя мерзость и гниль как раз в те моменты, когда они вынуждены скрывать собственную природу — в моменты непосредственного столкновения с Шаховым. Как раз в эти эпизоды вложено было больше всего авторского и режиссерского ума и вдохновения. И неслучайно в драматургии «Великого гражданина» так часто применяется принцип очной ставки, своеобразного поединка характеров. Ведь именно в этом поединке враги вынуждены прятаться, играть, подражать, притворяться честными, правдивыми, — людьми, обладающими всеми качествами настоящих большевиков. Но, так как они только мимикрируют, будучи органически чуждыми большевизму, не обладая ни одним из тех признаков характера, которые свойственны настоящему большевику, то они переигрывают, срываются, ошибаются, фальшивят и это сразу становится ясным Шахову. Так фальшивит Авдеев в уже описанной сцене с Шаховым, когда он говорит, что «откликнулся на призыв о самокритике». Так фальшивит Земцов, когда после диверсии на Каналстрое, о которой он был превосходно осведомлен, кричит, что теперь ни одному человеку доверять не следует, а Шахов бросает ему злую реплику «Если бы это говорил не ты, я бы сказал, что это — провокация». Так фальшивит Земцов в одном из лучших эпизодов фильма, в сцене разоблачения его Шаховым. Никаких прямых обвинений Шахов, в сущности, почти не высказывает, — Земцов срывается на том, что ему органически непонятна просьба Шахова говорить откровенно, и он сразу пытается перевести подозрение на Колесникова. А когда он начинает чувствовать, что с каждой новой фразой все глубже и глубже проваливается, он на секунду показывает свой настоящий облик и кричит: «Дело шьете?! Склоку затеваете?», и именно этот-то крик больше всего и убеждает Шахова, что перед ним чужой и враждебный человек. Таких мыслей быть у большевика не может, таких большевик не знает. Весь этот эпизод построен столько же на высказываемых репликах, сколько и на умолчаниях и паузах, на подводном, полностью в репликах не раскрываемом течении мыслей Шахова (которые. однако, зритель отчетливо знает), на подтексте той органической чуждости друг другу, которая резко отделяет великого гражданина Шахова от мелкой и подлой твари — Земцова.

Характеры Земцова, Боровского, Брянцева, Сизова — как бы погружены в пошлейшую прозу, мелочны, раздроблены, нечистоплотны. Все, что было отвратительного в буржуа, выражено в этих характерах в своем наиболее неприглядном виде. Ничего духовного, ничего идейного. Когда Боровский говорит, что в каждом человеке есть винтик, страстишки, которые нужно только уметь обнаружить и тогда очень легко морально уничтожить человека, купить его, то он и не подозревает, что эти слова характеризуют только его и его среду.

Им всем противопоставлен Шахов, как человек большой и сильной страсти к перестройке, преобразованию мира, как человек высокой поэзии и патетики (с каким истинно-поэтическим вдохновением он говорит на слете ударников о новом человеке, творце и преобразователе), высокой моральной чистоты, — человек, в котором олицетворена та мораль «рядов и шеренг (революционных масс», о которой писал Ленин в статье, посвященной памяти Свердлова.

4

31.14 КБ
Великий гражданин“, 2-я серия. Кадр из фильма
Весь ансамбль актеров, играющих во второй серии фильма «Великий гражданин», заслуживает самого горячего одобрения. Ведь, в конце концов, задачи, которые выдвигали перед исполнителями ролей и сценарий и режиссура, далеко не обычны для нашей кинематографии. Эти задачи требовали от актера всей культуры, всего опыта актерского мастерства, воспитанного на психологической драме и необычайной кинематографической выразительности. Диалог сценария почти весь построен на сложных подтекстах, на пересечении множества тем, на глубоком скрытом смысле, идущем через каждую сцену. А режиссерский замысел предполагал не менее сложные перспективы использования различных планов, особенно крупного, использования света с целью максимального уточнения психологического состояния, переживаний действующих лиц.

Задачи эти были, однако, легче для той группы актеров, которая представляет линию врагов (О. Жаков — Боровский, И. Берсенев — Карташов, Ю. Толубеев — Земцов, Б. Пославский — Сизов). В распоряжении этих актеров был целый ряд выразительных средств, запрещенных Боголюбову (Шахов). Я уже сказал, что мир Боровских и Карташовых — это мир уродливой прозы, которому противопоставлен высокий поэтический мир Шахова. В соответствии с этим замыслом режиссера и сценаристов весь этот прозаический мир отмечен уродливой характерностью, которая превосходно передана в образах, созданных Берсеневым и Жаковым, Толубеевым и Пославским. Опущенная, сгорбленная фигура Боровского, манера ходить заложив руки за спину, напоминающая не то заурядного архивариуса, не то просто департаментскую крысу, жест, с которым он вынимает пробирку с гомеопатическими пилюлями и, отсчитав положенное число, бросает в рот, — все это черты той уродливой характерности, которой отмечены все персонажи, входящие в число гнусных убийц Шахова. Характерность эта нигде не утрирована ни режиссером ни актерами — она находится в строгом соответствии с их внутренним обликом, с их ничтожностью и пустотой. Боровскому не случайно придана эта внешность, обличающая в нем нечто маниакальное. Его теория «винтиков и страстишек» — теория маниака, утерявшего уже всякое представление о реальной действительности. Тем он опаснее и отвратительнее.

Шахов противопоставлен этому миру уродливых, прозаических характерностей как подлинный герой трагедии. У каждого драматурга всегда идут сложные счеты с исполнителями по подводу соответствия исполнения замыслу. Но мне кажется, что Блейман и Большинцов не в праве предъявлять Боголюбову какие-либо упреки — настолько точно передан им замысел авторов. Зная сценарий, я не без страха ожидал просмотра того эпизода, в котором лесник признается Шахову, что он должен был убить его. Шахов задает ему несколько вопросов, а затем сразу переходит на вопрос о там, смогут ли помочь колхозники рыть канал через Соколиную гору. Эпизод этот представляется мне необычайно трудным для актера: переход от признания лесника к разговору о Каналстрое, сама внезапность и неожиданность этого перехода — мотивированы только характером самого Шахова, тем, что страсть созидания и строительства является одной из самых существенных черт этого характера.

Но Боголюбов настолько точно понял природу образа, что переход этот кажется абсолютно естественным и правдивым. Ведь это и было самым главным — передать ту необычайную полноту жизнеощущения, ту цельность и силу, ту великую страсть к созиданию, тот бесконечный оптимизм человека будущего, которые так характерны для Шахова. Вот почему нет никакого разрыва между Шаховым каждодневным, занятым целым рядом самых сложных и насущных задач, и Шаховым, произносящим патетическую речь на слете ударников. Речь эта является лишь наиболее ярким выражением характера Шахова, ибо патетика возникает здесь закономерно, как своеобразный итог образа, как наиболее существенная художественная его черта.

[Искусство и жизнь. 1939. № 11–12. С. 19–22.]

В качестве бонуса — пара репродукций (правда, черно-белых):
122.46 КБ
В. Николаев. „Товарищи К. Е. Ворошилов и С. М. Киров на маневрах Балтийского флота“

125.76 КБ
Р. Френц. „Товарищи С. М. Киров и К. Е. Ворошилов на тактических учениях РККА“

[Там же. С. 23.]
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments